Обзоры мировых
медицинских журналов
на русском языке (архив)
Разделы
Главная страница
Внутренние болезни
Акушерство и гинекология
Педиатрия
Неонатология
Инфекционные болезни
Интенсивная терапия
Кардиология
Неврология и нейрохирургия
Онкология
Гастроэнтерология
Клинические случаи
Поиск

Разработана новая шкала оценки сердечно-сосудистого риска у женщин. Печатать
21.03.07

Несмотря на выявление в последние годы новых прогностических маркеров сердечно-сосудистого риска, его оценка у женщин до сих пор ведется на основании таких традиционных факторов как возраст, наличие артериальной гипертензии, диабета, курения и гиперлипидемии. При этом до 20% всех коронарных событий развиваются у женщин без этих факторов риска, в то время как у многих женщин с такими факторами сердечно-сосудистые осложнения, напротив, не встречаются.
Коллектив ученых из Brigham and Women’s Hospital (Бостон, США) разработал новую прогностическую шкалу оценки глобального сердечно-сосудистого риска у практически здоровых женщин.
 


Методы и ход исследования.
Участницы для данного исследования (n=24 558) были отобраны из национального Исследования Здоровья Женщин (Women’s Health Study; WHS). С сентября 1992 г. включались женщины 45 лет и старше без установленной сердечно-сосудистой патологии и рака, у которых были получены образцы крови для измерения общего холестерина (Хс),  Хс липопротеидов низкой плотности (Хс ЛПНП), Хс липопротеидов высокой плотности (Хс ЛПВП), липопротеина (а), аполипопротеинов А-I и В-100, С-реактивного белка (СРБ), растворимой молекулы межклеточной адгезии 1 (sICAM-1), фибриногена, креатинина, гемоглобина A1c и гомоцистеина. Две трети популяции (n=16 400) были отведены для разработки прогностической шкалы риска, одна треть (n=8158) – для проспективной проверки ее достоверности (валидности). Независимые прогностические переменные выявлялись с помощью моделей пропорциональных рисков по Коксу. Для окончательного внесения в прогностическую шкалу (модель А*) тот или иной фактор должен был приводить к минимальному значению Информационного Критерия Байеса (Bayes Information Criterion – BIC), что позволяет не только увеличивать точность прогноза, но и использовать меньшее число переменных. Для лучшего клинического применения авторами также была создана упрощенная прогностическая шкала риска (модель В** или шкала риска Рейнольдса – the Reynolds Risk Score).  
Наблюдение за когортой исследования продолжалось по март 2004  г. (в среднем 10,2 года, межквартильный интервал – 9,7–10,6 года), в течение которого регистрировались случаи инфаркта миокарда, ишемического инсульта, коронарной реваскуляризации и смерти от сердечно-сосудистой причины. В когорте валидности было проведено сравнение предсказанной и действительной частоты сердечно-сосудистых событий, а также сравнение точности вновь разработанной модели с ныне действующей шкалой риска Группы Лечения Взрослых III (Adult Treatment Panel III risk score – ATP-III). Все участницы были разделены по 10-летнему сердечно-сосудистому риску на следующие группы риска: <5%, от 5% до <10%, от 10% до <20%, 20% и более.
Результаты.
За время наблюдения зарегистрировано 504 сердечно-сосудистых события в когорте разработки и 262 – в когорте проверки валидности.
Из 35 потенциальных переменных (в том числе и при оценке возможных взаимодействий между ними), в модель А включено только 9: возраст, систолическое артериальное давление, курение в настоящее время, уровни аполипопротеинов В-100 и А-I, СРБ, гемоглобина A1c (для диабетиков) и липопротеина (а) (если содержание аполипопротеина В-100 было ≥100 мг/дл), а также семейный анамнез инфаркта миокарда у лиц моложе 60 лет. Такие критерии как уровни гомоцистеина, sICAM-1, фибриногена, креатинина, индекс массы тела, потребление алкоголя, частота физических нагрузок, менопазуальный статус и заместительная гормонотерапия, хотя и предсказывали риск, не удовлетворяли критериям минимизации BIC и поэтому были исключены из прогностической шкалы. В целом значения BIC новой шкалы были меньше, чем в счете по ATP-III или по Фрамингемской модели риска (Framingham Risk Score), что позволило значительно увеличить точность прогноза в когорте валидности.
Пропорция женщин, имевших низкий риск (менее 5% за 10 лет), оказалась очень небольшой (2,5%), поэтому новая шкала не принесла дополнительной точности в этой группе. Однако 43% участниц, у которых по критериям ATP-III был установлен промежуточный риск (от 5% до 20%), с помощью новой шкалы были переквалифицированы в другие категории риска (меньшего или большего рисков), что и было подтверждено в подавляющем большинстве случаев (в 588 из 681) при проспективном наблюдении. В том числе среди лиц без диабета случаев изменения категории риска было около 50%, и точность переоценки риска также оказалась исключительно высокой (у 720 из 722 была установлена более точная категория риска).
В модели В пропорция переоценки риска среди участников с промежуточным риском по ATP-III была несколько ниже (30–45%), чем в модели А (43–50%), однако сохранила свою высокую точность. В частности, из 647 женщин, получивших новую категорию риска по модели В, у всех, кроме 6, она оказалась более точной при проспективном наблюдении.   
Авторы подсчитали, что из 100 000 женщин без диабета, отнесенных по ATP III к промежуточному риску (80 000 – с риском от 5% до 10% и 20 000 – с риском от 10% до 20%), использование шкалы риска Рейнольдса переместит 13 500 женщин в группу низкого риска, оставит 48 500 женщин в категории умеренно низкого риска (от 5% до 10%) и 32 500 в категории умеренно высокого риска (от 10% до 20%) и установит высокий риск (≥20%) для 5400 женщин.  
Выводы.
Новая прогностическая шкала сердечно-сосудистого риска у женщин, развитая и проверенная на большой когорте практически здоровых участниц WHS, обладает высокой предсказательной точностью и позволяет изменить категорию риска, оцененную по ныне действующей шкале APT-III, у 40–50% лиц промежуточной группы риска.
Авторы полагают, что внедрение их шкалы в практику позволит не только улучшить риск-стратификацию, но и своевременно назначать профилактическую терапию у многих женщин.  
Источник.
Ridker P.M., Buring J.E., Rifai N., Cook N.R. Development and Validation of Improved Algorithms for the Assessment of Global Cardiovascular Risk in Women. The Reynolds Risk Score. JAMA. February 14, 2007;297:611-619.

*Модель А
10-летний сердечно-сосудистый риск (%)=[1−0,98756(exp [A−19,848])]×100%, где А=0,0785×возраст + 3,271×натуральный логарифм (систолическое АД) + 0,202× натуральный логарифм (СРБ) + 0,00820×аполипопротеин В-100 – 0,00769×аполипопротеин А-1 + 0,134×гемогловин А1с % (при диабете) + 0,825 (если курильщик) + 0,427 (если есть семейный анамнез раннего инфаркта миокарда) + 0,00742×(липопротеин (а) – 10, если липопротеин (а) >10 и аполипопротеин В-100 ≥100).
**Модель В
10-летний сердечно-сосудистый риск (%)=[1−0,98634(exp[B−22,325])] ×100%, где
B= 0,0799×возраст + 3,137×натуральный логарифм (систолическое АД) + 0,180×натуральный логарифм (СРБ) + 1,382×натуральный логарифм (общий Хс) − 1,172×натуральный логарифм (Хс ЛПВП) + 0,134×гемоглобин А1с % (при диабете) +  0,818 (если курильщик) + 0,438 (если есть семейный анамнез раннего инфаркта миокарда).

Калькулятор он-лайн: http://www.reynoldsriskscore.org/default.aspx

Статья-источник. Medline абстракт.

Главная страница arrow Гастроэнтерология arrow Разработана новая шкала оценки сердечно-сосудистого риска у женщин.
Ваше мнение
Нужны ли российским больницам отделения экстренной помощи?
  
Если Вы ответили положительно, то как Вы можете это аргументировать?
  
Если Вы ответили отрицательно, то как Вы можете это аргументировать?
  
Если у Вас есть другие соображения по данному вопросу, пишите на адрес mail.medmir.com, указав